Мой мир

Гарин. Поэты и пророки.
Моя душа,моя мысль бесплодны,а все же их беспрестанно терзают бессмысленные и сладостные родовые муки.Неужели у меня никогда не развяжется язык духа, неужели я навсегда осужден только лепетать? Мне нужен голос,пронзающий, как взор Линцея, неистощимый, как звук природы, насмешливый, злой, со всеми переходами от благоговейного шепота до дикого вопля отчаяния.А между тем, голос мой хрипит   или замирает...

Слезами вымытая синь-
     с холста, а жаль.
А краски льются и дожди,
     в такую рань.
И миражи, и миражи-
    мозками вновь.
Сияла сотня липестков-
    цвела любовь.
Сквозной, не тлеющий
     букет,
И ты,как есть,
Ты свет и тень своих шагов.
          Ты просто есть.     М.С.

Борхес Хорхе. Желтая роза.
Ни тем вечером, ни на утро не умер прославленный  Джамбатиста Марино,которого многоустая Слава провозгласила новым Гомером и новым Данте,однако тихий и неприметный случай означил в ту пору конец его жизни.Увенчанный  прожитым веком и общим  признанием,он гаснул под балдахином на испанской широкой кровати.Можно представить себе рядом с нею затененный балкон, что взирает всегда на закаты,а ниже-мрамор, и лавры, и сад,что множит ступени в зеркальном квадрате бассейна.
  
  Женщина ставила в воду желтую розу.Мужчина медленно двигал губами,слогая обычные рифмы,которые,правду сказать,и ему самому надоели изрядно:    Царственность сада,чудо природы, Гемма весенняя, око апреля...


  Ивдруг наступило прозрение.Марино увидел розу такою,какой ее видел,наверно Адам в райских кущах, и понял:она существует в собственной вечности,а не в строках поэта.Мы в силах дать абрис, дать описание,но не ее отражение.Стройные чванные книги, льющие золото в сумеречном зале,-не зеркало мира  ( как тешил себя он тщеславно),а нечто такое,что придано миру, и только.Мысль эта озарила Марино в канун его смерти,быть может,она озарила и Данте и Гомера тоже.

Подснежник
Холодный поцелуй и много неги                 А там вдали пленил,слепил безмерно,

Снежинкой по щеке стекала дрожь              Своею простотой манил любя.

И кажется в бреду сплеталась небыль,          В преддверии весны сиял подснежник,

Крошилась по стене слепая ложь                  Хрустальною каймой смотрел в меня.

Я там,где льют дожди,
Я там,где нет тебя.
Глухие отклики зимы,
До приближения себя.
До наступления времен,
Времен,где все сошлись мосты.
Так хочется весны,
Но где же ты.
Постой,трава уже в цвету,
Апрельские ветра,
Мне шепчут я не я,
До приближения себя.
Восторжен месяц май,
Он пьет тугую высь,
Тобой не пройденная я,
             Вернись...
                                                                               М.С.

Герман Гессе "Степной волк"
Все эти мысли,объявившиеся между Герминой и мной,казались мне такими знакомыми,такими родными,они словно бы выплывали из сокровеннейших глубин моей мифологии,моего мира образов!Бессмертные,отрешенноживущие во вневременном пространстве,ставшие образами,хрустальная вечность,обтекающая их как эфир,и
холодная,звездная,лучезарная ясность этого внеземного мира-откуда же все это так мне знакомо?Я задумался,
и на ум мне пришли отдельные пьесы из""Кассаций"Моцарта, из "Хорошо темперированного клавира"Баха, и везде в этой музыке светилась,казалось мне,эта холодная,звездная прозрачность,парила эта эфирная ясность.Да,именно так,эта музыка была чем-то вроде застывшего,превратившегося в пространство времени,и над ней бесконечно парили сверхчеловеческая ясность,вечный, божественный смех.

Шепот волн
Сквозь горизонт белеют дали,
И волн шептание,как вздохи.
Слова скользят, и в ожидании,
Течет безмолвие в потоке,
Кругом вода и пенный шелест.
Так млеет тело,дно безвинно,
И чаек стон тебе напомнит,
О быстротечном,но великом.
А ты стоишь,как полупьяный,
Касаясь взором водной сини.
А мысль плывет и где то рядом,
Так слышен шепот волн правдивых.

                                                                                        М.С.

Возможно,нет большей трагедии,чем сосуществование мощи разума,силы страсти и беспредельности души в  одном...